Анри Лефевр, так же как и Валлерстайн, большинством исследователей относится к неомарксистским авторам. В пользу отнесения данного мыслителя к «новым левым» свидетельствуют некоторые факты его биографии. Так, в 1928, Лефевр, в то время 27-летний выпускник философского университета Сорбонны, вступает во Французскую коммунистическую партию – заметим, что он присоединяется к коммунистам вместе с группой сюрреалистов, с которыми Лефевр ранее свел знакомство.

Работы Лефевра 30-40-х годов в целом следует отнести к классически марксистским штудиям – в частности, можно упомянуть книги «Диалектический материализм» и «Познать мысль Карла Маркса». В 1958 году Лефевр был исключен из ФКП с формулировкой «псевдомарксистский ревизионизм». Заметим, что его взгляды на социологию города были раскритикованы слева, с марксистских позиций испанским социологом Мануэлем Кастельсом, впоследствии получившим известность как теоретик информационного общества. Также следует отметить то влияние, которое воззрения Лефевра оказали на Ги Дебора, Рауля Ванегейма и других позднейших теоретиков ситуационизма (наряду с другим, не менее интересным интересным автором, французским философом русского происхождения Иваном Щегловым, автором «Формуляра нового урбанизма», который после попытки взорвать динамитом Эйфелеву башню, был помещен в психиатрическую больницу, где и умер).

Работа Лефевра «Критика повседневной жизни» (1947 г.), в которой постулируется «повседневная жизнь» как некий опосредующая субстанция между социальным существованием индивида и природой, и между природой и социумом в целом – оказало влияние на общеевропейскую художественную группу COBRA, «Движение за имажинистский баухауз», леттристов и другие эстетико-политические группы, предшествующие Ситуационистскому интернационалу.

Будучи профессором социологии в университете Страсбурга, а затем занимая профессорскую кафедру в университете Нантера (который вскоре станет одним из центров студенческих волнений 1968 года), Лефевр является активном участником интеллектуального кружка, группирующегося вокруг журнала «Аргументы», одного из печатных органов новых левых.

Анри Лефевр внес определяющий вклад в разработку такого направления социологической мысли как теория спатиализции. Спатиализация – дословно «опространивание». С данной точки зрения, формы, в которые воплощается социальная активность и материальная культура социума, рассматриваются не в историцистской парадигме, не диахронически и в развитии, а в пространственных формах. Спатиализация – та форма пространства, в которых объективируется социальное бытие.

В своих работах Лефевр вводит понятие «производства пространства». Эта идея является центральной в книге Лефевра «Выживание капитализма», которая представляет своего рода пролегомены к вышедшему в 1974 году opus magnum Лефевра, которое так и называется «Производство пространства»  (La production de l’espace).

В данной работе Лефевр отмечает генезис взаимоотношений понятий производства и пространства в различных философских системах. Так, пишет он, в гегельянстве понятие производства – определяющее. (Абсолютная) Идея производит мир, после чего природа производит человека, в свою очередь производящего, путем борьбы и труда, одновременно – историю, знание и самосознание, то есть Дух, который воспроизводит начальную и конечную Идею. Уточняя гегельянскую – сугубо философскую, – концепцию производства, обращаясь к экономистам и политэкономии, Маркс хотел наделить имманентно присущей рациональностью как понятие производства, так и его непосредственное содержание, то есть собственно деятельность как таковую. По Лефевру, производство в марксистском смысле стоит над философской оппозицией между «объектом» и «субъектом» так же, как и над отношениями, выстроенными философами на основе этого разграничения. Рациональность, имманентная производству, в первую очередь, выстраивает последовательность актов, сменяющих друг друга, ввиду «задачи» (в отношении объекта, который нужно произвести). Рациональность определяет во времени и пространстве порядок операций, которые следуют друг за другом, и результаты которых сосуществуют. С самого начала деятельности, нацеленной на выполнение такой задачи, мобилизуются пространственные элементы (тела, части тела, глаза), включая материалы (камень, дерево, кость, кожа и т.д.) и орудия (инструменты, оружие, язык, команды, указания). Затем следуют отношения упорядоченности – т.е. отношения одновременности и синхронности, – установленные активным разумом между элементами действия на физическом, материальном плане. «Этот непрерывный переход от темпоральности (последовательность, цепочка) к спациальности (одновременность, синхронизация) определяет любую производительную деятельность более, чем любые иные константы и инварианты», – отмечает Лефевр.

Не отрицая наличия физического (природного) пространства, Лефевр тем не менее убежден, что непосредственное человеческое пространство создается и воссоздается социумом в процессе экономического и культурного функционирования. По Лефевру, любой исторически-конкретный способ производства (рассматриваемый автором в оптике марксистской теории формаций) включает в себя определенные пространственные практики типы распределения богатств, капиталов, людских ресурсов, а также способы организации семейной и общественной жизни в антропогенном пространстве города, села, или любого другого местообитания социальных групп.

Учитывая ту характеристику, которую Маркс дал, например, феодальной формации, Лефевр добавляет, что пространственные практики феодального социума отличаются от пространственных практик классического или позднего капитализма. ПостмарксистДэвид Харви, комментируя тезисы Лефевра, отмечает, что урбанизация всегда сопутствовала мобилизации, производству, присвоению и поглощению Капиталом экономического прибавочного продукта. Процесс урбанизации имеет более универсальное значение, чем специфичный анализ любого способа производства.

Лефевр, приводит, в частности, такой пример. Начиная приблизительно с XIII века или чуть раньше, городская олигархия Тосканы – купцы и буржуазия трансформировала сеньориальные домены (латифундии), которыми владели по наследству или которые приобретали. На этих землях установили «частичный колонат»: издольщики вместо крепостных. Издольщик получал свою часть продукта; следовательно, он был более заинтересован в производстве, чем раб или крепостной. «Произведенное таким образом изменение, само произведшее новую социальную – капиталистическую реальность, не было порождено ни только городом, ни только деревней, но их (диалектическим) взаимодействием в пространстве, на основе их предыдущей истории».

Пространственные практики создаются преимущественно социальными группами, представителей которых Лефевр обозначал как профессиональных создателей кодов и знаков: архитекторами, планировщиками, учеными, художниками. Типы и способы репрезентации пространства, основанные на этих пространственных практиках, определяют и повседневную жизнь рядового потребителя знаков и кодов. Лефевр также вводит категорию репрезентированного или представленного пространства. Это пространство, которое мы непосредственно воспринимаем, причем воспринимаем, как некую данность. Пространство создано, или точнее произведено, как через экономические практики (в нашем случае, экономические практики капитализма), так и через репрезентационную, символическую работу, проводимую «хозяевами дискурса», чья деятельность, в свою очередь порождена производственными отношениями капитализма.

Анализируя трансформации, происходящие с социальным пространством в условиях неокапитализма, Лефевр отмечает опасность подмены «проживаемого» «отвлеченным» – в данном случае можно привести параллель с описанным Ги Дебором неподлинным существованием индивида в «обществе зрелища». По Лефевру, иллюзии, продуцируемые в своих интересах власть имущими, не дают массам заметить, что у них отнято реальное право пользоваться пространством, которое автор называет «правом на город».

Таким образом, Лефевр рассматривает пространство как результат общественного производства. Основной постулат «производства пространства» состоит в том, что «пространство (социальное) есть продукт (социальный)». Пространство выступает не в качестве некоторой объективной данности, которая теоретически сублимированным образом предстает как общая, логическая идея порядка, но как продукт социальных отношений, как социальное пространство во всех своих определениях и данностях.

Литература:

1.    Борисова Е.Г. Культура, её значение в жизни человека и общества. Ульяновск, 2004.
2.    Лефевр А. Социальное пространство // «Неприкосновенный запас» 2010, №2(70).
3.    Филиппов А.Ф. Теоретические основания социологии пространства: Дис. д-ра социол. наук: 22.00.01: М., 2003.
4.    Харви Д. Городской опыт. «Социологические прогулки» (http://www.urban-club.ru/?p=105). Из книги: Harvey D., The Urban Experience. Oxford: Blackwell. 1989 / Перевод В.В. Вагина.
5.    Черняева Н.А. Культурная география и проблематика «места». Обзор новой литературы. // Известия Уральского государственного университета. №35 (2005), гуманитарные науки, вып. 9.
6.    Lefebvre H. La production de l’espace . Paris: Anthropos, 1974.
7.    Purcell M. Excavating Lefevbre: The right to the city and its urban politics of the inhabitant. GeoJournal 58: 99-108, 2002. © 2003 Kluwer academic publishers.

Последний социологический опрос компании Nielsen показал: россияне очень обеспокоены тем, что работа отнимает у них настолько большой кусок жизни, что непосредственно жить уже становится некогда. Так считает каждый пятый житель нашей страны. Пока россияне ищут время жить, американцы думают о том, как побольше заработать и как бы экономика страны не дала трещину.

В ходе глобального исследования были опрошены граждане 51 страны мира. Выяснилось, что обеспокоенность балансом между работой и личной жизнью свойственна не только России, но и другим странам с развивающейся экономикой. По мнению организаторов опроса, те темпы роста экономики, которые переживают развивающиеся страны, заставляют их жителей по-новому распоряжаться своим временем, если они хотят чего-то добиться в жизни и карьере. В итоге получается, что плотный график работы, та самая занятость, к которой стремятся молодые специалисты, начинает отрицательно сказываться на их личной жизни. И тут уж страдают и просто свободное время, и семейные ценности. О какой личной жизни может говорить человек, который если и находится дома, то только в одном состоянии – сна.

Целое поколение граждан, которое взрослело на исходе эпохи социализма, теперь не может отыскать гармоничного баланса между работой и жизнью. И именно это сегодня является проблемой номер один для людей, находящихся на пике жизненной энергии. Получается, как бы много мы ни заработали денег, – нам просто некогда их потратить. И даже в отпуске мы первым делом ищем розетку, в которую можно воткнуть компьютер, потому что просто не умеем существовать в ином пространстве. Небольшим утешением может служить то, что подобная ситуация складывается не только у нас. Индонезийцы, бразильцы, китайцы и филиппинцы волнуются по этому поводу не меньше.

Однако в целом по миру рядовых граждан заботит не только отсутствие досуга. Главной проблемой, которая волнует население земного шара, является экономическая стабильность. И это логично. Кажется, если бы в опросе могли участвовать хомячки, они бы тоже признались, что жить с набитыми закромами намного приятнее, чем с пустыми. Баланс между жизнью и работой стоит на втором месте в рейтинге. На третьем ‑ занятость населения: проблемы поиска работы. Кроме того, среди проблем, вызывающих ежедневный стресс, названы здоровье, будущее детей и долги по кредитам. В Европе к этому списку прибавляется глобальное потепление и иммиграция. А на Ближнем Востоке ‑ политическая нестабильность и терроризм. Любопытно, что войны, глобальное потепление и проблемы иммиграции россиян волнуют довольно слабо, в самую последнюю очередь.

Кстати, не так давно одно из рекрутинговых агентств проводило детализированное исследование на тему «Работа и жизнь». По данным агентства, половина респондентов, которым задают вопрос о распределении времени, отвечают, что они хотели бы 60% посвящать работе, оставляя 40% на личную жизнь. Но будет ли в этом гармония? Вопрос о том, как гармонизировать соотношение времени между личным и общественным, рано или поздно встает перед каждым, кто пытается двигаться по карьерной лестнице. С одной стороны ‑ самореализация, материальные достижения, карьерные успехи и удовлетворение от достигнутых вершин, а с другой – семейное счастье, дружба, досуг и любимые шахматы. Пополам не разорвешься. И в любом случае из 24 часов в сутках, восемь приходится на сон, который трудно назвать личной жизнью. Оставшиеся 16 часов и есть то время, которое нам приходится делить между жизнью и работой, конечно с вычетом того времени, что мы стоим в пробках, ‑ это тоже досугом не назовешь. А если вычесть все те вынужденные автоматические действия, которые мы повторяем ежедневно: гигиенические процедуры, дежурные разговоры, дорога в офис ‑ на реальный досуг, собственно, остается никак не больше полутора-двух часов. Какая уж тут личная жизнь, поневоле задумаешься о гармонии. Поскольку эта проблема, по мнению психологов, в России пока только зарождается, ее обострение нам предстоит пережить, когда дойдут до ручки те, кто пока еще не исчерпал свой нервный ресурс. Вот тогда-то и начнутся настоящие «бунты менеджеров», у которых просто не выдержат нервы.

ОЛЬГА ФИЛАТОВА

Архиепископ Кентерберийский признал христианскую доктрину Троицы «сложной, порой оскорбительной» для мусульман. По его словам, триединство Бога «противоречит мусульманским представлениям о едином и всемогущем творце». Об этом он написал на днях в своем открытом обращении к исламским богословам из разных стран. В серии скандальных высказываний Роуэна Уильямса об исламе эти слова могут оказаться последними для него как главы Англиканской церкви, считают эксперты. Признать «несовершенство» христианских догматов – значит, фактически отказаться от своей веры.

Предыдущее громкое высказывание Роуэна Уильямса о неизбежности внедрения принципов шариата в британское законодательство также наделало много шума. Однако даже в том скандальном заявлении можно было разглядеть «трезвую нотку». Архиепископ таким замысловатым образом пытался донести мысль о том, что закон в странах Запада, построенный изначально на христианских принципах прав и свобод, утратил свою силу и отныне защищает какие-то абстрактные права и свободы. Поэтому неизбежно его наполнение в будущем теми религиозными ценностями, которые исповедует все больше и больше британцев, то есть мусульманскими.

Однако среди верующих христиан вообще вряд ли найдется человек, который сможет придумать причину для оправдания последнего заявления Роуэна Уилльямса об «оскорбительных» для мусульман христианских догматах. «Если он не признает совершенство принципа Троицы, то ему нечего делать в церкви. Он фактически повторил то же самое, что говорили мусульманские богословы о христианских догматах», – отметил в беседе с РБК daily эксперт Московского центра Карнеги Алексей Малашенко.

Скандальные высказываний Роуэна Уильямса об «оскорбительных» для мусульман христианских догматах полностью отвлекли внимание общественности от основной идеи его послания мусульманским богословам, в котором он пытался донести идею единения и диалога религий на основе «единственной веры». Только она, по словам Архиепископа Кентерберийского, «может стать реальной основой на пути к установлению и поддержанию мира».

Кроме того, глава англикан признал, что в истории христианства были неприятные моменты. «Вопреки заветам Христа, христианство насаждалось с помощью меча и поддерживалось самыми жестокими методами», – сказал он. Два года назад в Регенсбургском университете Папа Римский произнес практически те же самые слова, только не о христианстве, а об исламе. Тогда это вызвало бурю возмущения в исламском мире, а недавние слова Роуэна Уильямса очевидно спровоцируют негативную реакцию христиан. В этих условиях вряд ли можно говорить о каком-то продуктивном диалоге между христианством и исламом, о котором так ратует Архиепископ Кентерберийский.

Любопытно, что незадолго до того, как разразился скандал из-за новых высказываний Архиепископа, глава Католической церкви Папа Бенедикт XVI высказал ему свою поддержку в связи с недавними событиями внутри церкви. В конце июня на Всемирной англиканской конференции по проблемам будущего в Иерусалиме от церкви отделилось «консервативное крыло», которое отказалось признавать авторитет Роуэна Уильямса. Таким образом, глава Англиканской церкви одновременно поставил в весьма неудобное положение и главу Католической церкви. Поддержка Папой Римским авторитета Архиепископа Кентерберийского незадолго до его скандальных высказываний может быть расценена как негласное одобрение его слов об «оскорбительности» христианских догматов. Поэтому католикам придется срочно отреагировать на очередное скандальное высказывание Роуэна Уилльямса.

АЛЕКСАНДР ШИРОКОВ