Обама тащит Штаты в третий мир

07.09.2009, Утро.ру · 1

Барак Обама и его команда, перенасыщая экономику США сотнями миллиардов казенных долларов, повторяют ошибки управленцев времен Великой депрессии. Итогом этой политики станет болезненный и унизительный переход из разряда наиболее развитых государств в третий мир, где Америка составит компанию беднейшим африканским странам.

Такого мнения придерживаются авторы исследования, опубликованного на сайте Института экономических проблем. Чарльз Роули из Университета Джорджа Мэйсона и Натаниэль Смит из Института Локка видят тревожное сходство в действиях нынешнего американского владыки и его предшественников, которые отчасти виновным в том, что в 1930-х гг. разразился один из самых страшных кризисов в истории.

В своем труде они приводят пример социалистической Аргентины, которая при правлении Хуана Перона, собственно, и скатилась до уровня стран так называемого третьего мира. Если власти США и далее будут увеличивать степень государственного вмешательства, как с точки зрения финансовой подпитки, так и администрирования, то южноамериканский крах покажется жителям Штатов цветочками, уверены экономисты.

Правда, этот крах ожидается в долгосрочной перспективе. Что до ближайших событий, то рост дефицита бюджета США, не в последнюю очередь вызванный необходимостью материально поддерживать крупные корпорации, приведет к тому, что восстановление экономики США от кризиса задержится на несколько лет.

Согласен с аналитиками и лауреат Нобелевской премии по экономике Джеймс Бьюкенен. «Мы кое-чему научились на опыте Великой депрессии, и этого, возможно, оказалось достаточно, чтобы смягчить остроту нынешнего спада. Однако мы нисколько не продвинулись в установлении ограничений для политических лидеров, которые действуют, исходя из своих личных склонностей, не имея даже элементарного представления о том, что делает капитализм эффективным», — убежден Бьюкенен.

Дмитрий ЧЕРНЫШОВ

В издательстве "Магистр" вышла новая книга Гжегожа В. Колодко "Мир в движении". В ней бывший вице-премьер и министр финансов Польши рассуждает о проблемах мировой экономики и политики. Одна из глав посвящена идеологии неолиберализма, которая, по мнению автора, привела мир к нынешнему экономическому кризису. С Гжегожем В. Колодко беседует корреспондент "Известий" Иван Антонов. 

вопрос: Вы предсказывали мировой экономический кризис задолго до его начала. Как вы считаете, предсказания оправдались? Насколько они отличаются от того, с чем мы столкнулись на практике? 

ответ: В книге "Мир в движении" я рассматриваю длительный период развития мировой экономики с междисциплинарной точки зрения. Я попытался раскрыть механизм тех структурных изменений, которые произошли и происходят в мире. С самого начала было ясно – кризис неизбежен. Я предостерегал: мы столк-немся не просто с кризисом, а с более сложным, комплекс-ным явлением. Так и случилось. 

Налицо кризис всего "неолиберального капитализма". Кризис этот перебросился из финансовой области в реальный сектор экономики и социальную сферу. И он обязательно затронет политическую систему, структуру ценностей, идеологию. 

в: Можно ли говорить о том, что кризис пошел на спад? 

о: В развитых государствах – таких как США, ФРГ, Великобритания, Япония – рецессия заканчивается. Мы видим, что "правильная" денежная и налоговая политика противодействует ей. Однако я не уверен, что меры, предпринимаемые сейчас в борьбе с кризисом, позволят искоренить причины, вызвавшие его. 

в: Как бы вы могли сформулировать суть неолиберализма? 

о: В своей книге я подробно рассмотрел сущность неолиберализма, его историю и причины возникновения. На мой взгляд, характерная черта современной глобальной экономики – это господство в большинстве стран неолиберальной идеологии и политики. Неолиберализм – это отклонение от рыночной экономики, опирающееся на такие ценности, как свобода, демократия, частная собственность, конкуренция и т.д. Но при этом не ставится цель обеспечить устойчивое развитие в интересах масс. Главная особенность неолиберализма: в большинстве случаев он использует демократию в качестве средства убеждения, манипуляции общественным мнением для навязывания того курса, который в конце концов и привел к кризису. А кроме того, наглядно доказал: интересы элит обслуживаются за счет масс. 

в: Могут ли неолибералы использовать военные средства для отстаивания своих интересов? 

о: Я так не думаю. На мой взгляд, неолиберализм – всего лишь инструмент, используемый "умными" людьми для личного обогащения, оказания влияния на массы. По большей части – мирными средствами. То есть на сегодняшний день мой ответ отрицательный. 

Неолибералам, как правило, нет смысла прибегать к "жесткой силе". Те средства, которые имеются в распоряжении, и так достаточно эффективны. Неолиберализм получает все, на что нацелен: мнением манипулируют, задействованы так называемые независимые СМИ и т.д. Если присмотреться, как такая экономика функционирует, мы увидим: довольно часто при демократии массы поддерживают неолиберальный курс, будучи наивно уверенными, что отстаиваются их интересы. Хотя на самом деле этого не происходит. 

Одна из глав моей книги посвящена падению неолиберальной идеологии. Однако стоит заметить, что падение не означает отмирания этих идей. Это часть интеллектуальной, идеологической, политической борьбы между неолиберализмом и чем-то другим. 

в: А что или кто может противостоять неолиберализму? 

о: Я предлагаю именовать это неопрагматизмом, ориентированным на устойчивый сбалансированный рост не только с финансовой, экономической точек зрения, но и с экологической, социальной. Он должен дать возможность развиваться рынкам Латинской Америки, Азии, Африки. 

в: В чем вы видите основные вызовы XXI века? 

о: Если экономические, социальные и экологические вопросы оставить без внимания на мировом уровне, это может породить более серьезные проблемы – например, в сфере безопасности. Однако у нас есть еще возможность избежать этого. Я считаю, что в правильном направлении действуют администрация Барака Обамы, лидеры Евросоюза, Китая, России, а также некоторых развивающихся стран. А вот о Польше я этого сказать не могу. Она в большей степени подпала под влияние неолибера
льных идей. Кроме того, политическая напряженность в будущем заметно возрастет. Причина – недостаток невозобновляемых ресурсов. 

в: Как это коснется России? 

о: В этой ситуации Россия находится в более выгодном положении, у нее ресурсов много. Но все равно структурные реформы ей необходимы. России просто необходимо в сжатые сроки диверсифицировать, реструктурировать свою экономику, извлечь уроки из нынешней рецессии. 

в: Что вы имели в виду, упоминая в книге об "особенном опыте России в том, что касается неолиберализма"? 

о: Я имел в виду период после распада СССР. С одной стороны, мы наблюдали трансформацию в сторону рыночной экономики, демократии. Этот был длительный процесс, навязанный некоторыми западными консультантами. Они приехали в вашу страну не из простого любопытства, не ради каких-то благих целей. И в 1990-е годы Россия находилась под влиянием не столько западных советчиков, сколько западных интересов. Так что действия Владимира Путина можно считать реакцией на ошибки постперестроечного времени. Большинство проблем той поры стало следствием проведения "неолиберальной политики по-русски". 

С творчеством Гжегожа В. Колодко можно ознакомиться по адресу:www.wedrujacyswiat.pl. 

О чем "Мир в движении" 

В книге, которая уже стала бестселлером в Польше, ее автор пытается в доступной для простого читателя форме ответить на наиболее животрепещущие вопросы современности: почему мир таков, каков он есть; почему одни люди и народы бедны, а другие богаты; что нужно, чтобы общество развивалось. Каким увидят мир внуки наших внуков? Ниже приводятся цитаты из книги. 

"На этом примере хорошо видно, как легко общественное мнение "свободного мира" позволяет манипулировать собой своим политикам и СМИ, которые рисуют других – в данном случае Иран – исключительно в черном цвете, а не в таком, какого они честно заслуживают. К сожалению, от этого не свободны даже самые солидные издания, чрезвычайно влиятельные в кругах, формирующих общественное мнение". 

"Всегда, когда что-то – изобретение (динамит), продукт (самолет), идея (свобода) – несет с собой риск и угрозу для интересов других, необходимо регулирование. И тогда всегда возникает вопрос: что, если не государство, должно стать его субъектом?"

Прощай, киви!

01.07.2009, Огонёк

Кризис повернул вспять развитие глобализации: мировая торговля сокращается, а с ней сокращается и товарное изобилие.

Шесть киви, два банана и два яблока — вот незатейливый рецепт фруктового салата, который я ем на завтрак уже почти два года. Заканчивается завтрак чашечкой божественного кофе из Бразилии, смолотого и расфасованного на фабрике недалеко от Ниццы и доставленного в мой районный супермаркет заботливым импортером с улицы Франца Штольверка в Покрове…

Расточительство и шик тут ни при чем: салат из свежих подмосковных овощей обошелся бы мне в полтора раза дороже. Так, килограмм киви стоит в Москве 79 рублей, против 90 рублей за кило самых дешевых помидоров, а огурцы обойдутся в 70 рублей, вдвое дороже бананов. Ну а молотый импортный кофе на выходе стоит почти столько же, сколько отечественный растворимый, при несоизмеримо более высоком качестве.

Похожий выбор в пользу импорта делает значительная часть, а возможно, и большинство россиян: они едят полностью или частично «чужие» продукты, пользуются иностранной техникой и одеваются в зарубежную одежду. На импорт завязаны все, просто богач ест бразильский стейк, а бедняк — сделанные из бразильской же сои сосиски, и оба они одеваются в китайскую одежду. Только у нувориша прикид с лейблом и пошит по лицензии, а у бедняка — это левак, купленный на вещевом рынке с «серого» контейнера.

Однако, похоже, этому изобилию недорогих вещей со всех уголков планеты приходит конец: импорт становится дороже, а его ассортимент сужается.

Сухогруз дальше не идет

Основа дешевого импорта и бойкой международной торговли — низкая цена перевозок, в первую очередь морских. Низкие цены поддерживались за счет дешевого топлива и доступного кредита для проведения торговых операций и строительства судов.

В прошлом году эти столпы мировой торговли зашатались. Вначале сильно скакнули цены на нефть, затем рухнул кредитный рынок.

Почему проблемы с кредитом так сильно ударили по торговле? Дело в том, что большинство торговых операций в мировом масштабе проводится с помощью системы аккредитивов, когда деньги для оплаты поставки резервируются на специальном банковском счете. Часто это деньги не покупателя, а самого банка, который фактически кредитует своего клиента, позволяя ему не выводить деньги из оборота, пока везут товар.

Прошлой осенью банки стали испытывать трудности с деньгами, и система аккредитивов затрещала по швам. Поставщики также занервничали и стали требовать от покупателей твердых гарантий оплаты. Те, в свою очередь, потеряв доступ к дешевому кредиту, предоставить такие гарантии не смогли. Круг замкнулся, и мировая торговля стала валиться, как карточный домик.

Индекс морского фрахта Baltic Dry, показывающий спрос на морские перевозки, достиг в мае 2008 года своего исторического максимума в 11 793 пункта. Всего через полгода, 5 ноября, его значение составило 663 пункта — никто не фрахтовал суда. В этом году торговля слегка ожила, и индикатор поднялся до 3763 пунктов. Однако это по-прежнему меньше трети от докризисного уровня.

Тем временем свежая официальная статистика показывает то, о чем биржевой индикатор сигнализировал еще в ноябре: импорт падает по всему миру. Так, крупнейший потребитель на планете — США — в феврале ввез на треть меньше товаров, чем годом ранее. А по данным голландского исследовательского института CPB, объем мировой торговли в первом квартале упал на 15 процентов.

В первую очередь перестали торговать электроникой — телевизорами, компьютерами и сотовыми телефонами, сделанными в Юго-Восточной Азии, автомобилями и дешевым китайским ширпотребом. Из-за удорожания кредита и, как следствие, перевозок эти товары вдруг неприятно подросли в цене. Итог: японский экспорт в первом квартала рухнул на 28,2 процента, китайский — на 26,4 процента (данные за май, все цифры приведены по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года).

Россия — не исключение. По данным Федеральной таможенной службы, импорт в нашу страну в мае в денежном выражении упал на 46,9 процента. Первой жертвой кризиса пала гигиена: на четверть упал ввоз мыла и моющих средств, на 22 процента — импорт парфюмерии. Наши соотечественники стали есть заметно меньше импортной рыбы, птицы, свинины, орехов и фруктов, реже носить заморские наряды и обувь. Больше чем в два раза упал ввоз бытовой электроники.

Курс

Забавно, в России всегда, сколько я себя помню, борются с инфляцией.

Инфля́ция (лат. Inflatio — вздутие) — процесс уменьшения стоимости денег, в результате которого на одинаковую сумму денег через некоторое время можно купить меньший объём товаров и услуг. На практике это выражается в увеличении цен.

А теперь читаем заметку ниже:
Аналитики Еврокомиссии прогнозируют также резкий рост безработицы, которая достигнет в текущем году 9,9%, а в следующем – 11,5%. Ожидается также существенное сокращение инфляции, которая будет значительно ниже цели, поставленной Европейским центральным банком. В странах зоны евро она замедлится до 0,4% вместо предполагавшихся 2% в этом году, а в 2010-м увеличится только до 1,2%, сообщает ИТАР-ТАСС.

Если я правильно это понимаю, то еврокомисия заинтересована в снижении стоимости денег.

А зачем у нас тогда с инфляцией борются?

Кризис, потому что опустились цены на нефть, поднялись на доллары, сократились какие-то фирмы и лопнули банки. меньше стали продавать каких-то товаров. поскольку все это есть, говорят, что есть кризис.

Сидел сейчас ужинал и смотрел по вестям о забайкальске.Там  остановилось градообразующее предприятие и каждый четвертый в городе безработы. Жутко,вообще-то. Умеет ТВ нагнетать. Показали семью, где осталась буханка хлеба и немного муки.

Независимый рекрутер Наталья Зотова много лет успешно занималась подбором дорогостоящих специалистов и топ-менеджеров для одной из самых быстрорастущих отраслей российской экономики. Ее ежемесячный доход составлял несколько тысяч долларов. Наступление кризиса ознаменовалось сокращением заказов практически до нуля. Большинство компаний вообще приостановили набор нового персонала, другие предпочли в изменившихся обстоятельствах взвалить задачу по поиску новых сотрудников на плечи собственной кадровой службы. Наталья даже рада: "Когда работа есть, отказаться от нее сложно, тем более что это может повредить карьере. А в условиях вынужденного перерыва я могу отдохнуть, заняться собой, побыть с детьми. До лета подожду, а там уже по ситуации буду решать, что дальше делать".

Подобная позиция сегодня характерна для многих представителей среднего класса. По наблюдениям социологов, даже потеряв работу, часть этих людей, привыкших к определенному уровню жизни, все еще не готовы поверить в долговременность происходящих в стране негативных перемен и согласиться на меньшую зарплату. Тем более, пока у них есть накопления, которые помогут продержаться несколько месяцев. А между тем, по самым оптимистичным прогнозам, даже США начнут выходить из кризиса не ранее конца текущего года. Россия – в лучшем случае года через два. При этом, в отличие от кризисов прежних лет, сегодня средний класс обременен кредитами и не имеет возможности оперативно переметнуться в более востребованную сферу экономики – подходящих отраслей для этого сейчас просто нет, везде нужны опытные специалисты с образованием по специальности.

Как отмечает в интервью OPEC замдиректора Института социологии РАН, завкафедрой социально-экономических систем и социальной политики ГУ-ВШЭ Наталья Тихонова, особенно несладко придется молодым. Именно они составляют основную средне-классовую прослойку в областных центрах страны. Социальное становление этого поколения прошло в тепличных условиях "тучных" лет, с постоянным повышением цен на нефть, хроническим дефицитом кадров и безудержным ростом зарплат, не подкрепленным сопоставимым увеличением производительности труда. Иными словами, они привыкли легко находить и менять работу, много зарабатывать, при этом не сильно напрягаясь, и считают, что такое положение дел – норма. "К сожалению, молодая часть среднего класса выработала свои поведенческие практики в 2000-х годах, и им до сих пор кажется, что пройдет несколько месяцев, и все будет как раньше. Но так, как раньше, не будет никогда, и это серьезная психологическая драма, к которой не готовы ни сами люди, ни власть", – констатирует эксперт.

На этом фоне с новой силой вспыхнули дискуссии на тему: а был ли, собственно, в России средний класс? Исследователи данного вопроса не раз говорили о том, что недопустимо рассматривать эту прослойку общества только с точки зрения материального благосостояния. Необходимо также учитывать уровень образования человека, его профессиональный статус, социальную активность и т.д. И с этим вроде бы никто особо не спорил. Однако в массовом сознании, равно как и в сознании большинства российских политиков и чиновников, судя по их публичным выступлениям, все-таки закрепился именно денежный подход. Разразившийся кризис со всей очевидностью показал его несостоятельность.

Сотрудники кадровых агентств отмечают, что, несмотря на многократный рост количества резюме на каждую вакансию, ожидаемого выброса на рынок высококвалифицированных специалистов до сих пор не произошло. Таких сотрудников компании предпочитают сохранять до последнего и даже повышают им зарплату, чтобы не переманили конкуренты. В первую очередь ряды безработных пополняет та самая молодежь, еще не набравшая достаточного уровня профессионализма и авторитета, но зато привыкшая к большим зарплатам. По мере сокращения офисной прослойки и ее денежного довольствия, очевидно, будут сокращаться финансовые поступления специалистам сферы услуг, которые зачастую зарабатывали не меньше своих клиентов. Эти и им подобные категории граждан по уровню доходов до недавнего времени вполне подходили для того, чтобы считаться среднем классом. Однако многие из них своим финансовым благополучием обязаны лишь благоприятным внешним обстоятельствам, и сохранить достигнутые позиции в нынешних экономических условиях им будет
весьма затруднительно.

Судя по всему, в ближайшее время средний класс в России заметно похудеет. Впрочем, тут возникает вопрос: можно ли будет и тогда назвать его настоящим классом – ярко выраженной ячейкой общества, имеющей единые интересы и, в идеале, способной их отстаивать? Пока данная прослойка общества в России весьма разобщена и не демонстрирует почти никакой социальной активности.

Вывод из сказанного ниже – нужны усилия не верхушек, а низов, в повороте экономики и мира в общем смысле в том направлении, которое привлекает.

То есть, поведение конкретного человека должно быть таким, чтобы реагирующие на его покупательские предпочтения фирмы выпускали то, что нужно этому человеку.

Иначе, нужно развернуть саму систему продаж с "формирования спроса" на "изготовление под спрос". К новой серии статей.

Незавершенный проект капитализма

04.03.2009, SmartMoney

Глобализация сворачивается. Теперь экономика будет развиваться в другом направлении, которое может привести нас обратно в XVII в.

Корнем первого по-настоящему глобального кризиса являются дисбалансы, накопленные за последние несколько десятилетий в мировой экономике, главным из которых является непомерно высокий уровень потребления в США, с одной стороны, и высокий уровень накопления в странах Юго-Восточной Азии — с другой. Факторы глобализации усиливали дисбалансы на национальном уровне, а рыночные силы на глобальном и национальном уровнях не всегда приводились в соответствие «невидимой рукой». Важным фактором накопления дисбалансов был разрыв между тесно взаимодействовавшими странами-лидерами мирового хозяйства и странами «догоняющего развития» — чем больше был разрыв, тем на большие риски приходилось идти развивающимся странам для сокращения отставания. Так, рост потребления в США только еще больше подстегивался притоком инвестиций из Азии, которая в процессе своего «догоняющего развития» увеличивала норму сбережений. Также и дисбалансы Центральной и Восточной Европы в виде высокого уровня потребления и внешнеторговых дефицитов усугублялись за счет инвестиций из Западной Европы.

Исправление глобальных дисбалансов должно привести к росту сбережений в США с того почти нулевого уровня, на котором они держались последние годы. Рост нормы сбережений в США займет по крайней мере несколько лет и будет сопровождаться более низким потреблением американских домохозяйств. Это, в свою очередь, означает, что спрос на продукцию развивающихся стран и инвестиции в них не достигнут докризисных уровней в течение еще длительного времени. Поэтому естественным следствием кризиса являются подрыв процессов глобализации и нарастание протекционистских тенденций в мировой экономике. Действительно, среди факторов риска по отношению к глобальному кризису именно экономическая открытость сегодня является ключевой для многих развивающихся рынков — те страны (например, в Латинской Америке), которые в меньшей степени преуспели в деле интеграции в мировое хозяйство, оказываются менее уязвимыми перед лицом глобального кризиса.

Правительства развитых и развивающихся стран уже делают выводы из опыта сильно «глобализованных» стран Восточной Европы, которым сейчас приходится особенно непросто, и Латинской Америки, которую в какой-то мере уберегла ее относительная закрытость. Поэтому, скорее всего, нас ожидает разгул протекционизма. При этом и дальше будет усиливаться роль государства не только в национальных экономических процессах, но и в дальнейшем развитии международных экономических связей, в том числе за счет роста роли суверенных фондов. Глобальные институты должны быть существенно реформированы, для того чтобы обуздать протекционизм, — одного лишь пересмотра квот в рамках МВФ или дальнейших попыток реанимировать Дохийский раунд переговоров между странами ВТО здесь недостаточно. Необходимы новые организации, объективно отражающие расстановку сил в мировом хозяйстве и имеющие достаточно полномочий для борьбы с протекционизмом в сфере не только торговли, но и инвестиций.

Вне зависимости от того, удастся или нет остановить рост протекционизма, глобализация останется вечно незавершенным проектом капитализма, сам же капитализм продолжит следовать от одной крайности к другой в стремлении познать пределы возможностей рынка. Сложно сказать, каким будет мир после кризиса. Возможно, если Китай и другие динамичные страны Юго-Восточной Азии сумеют сохранить высокие темпы роста в ближайшие годы, мировое хозяйство начнет ускоренно возвращаться к балансу сил, существовавшему в мире до индустриальной революции XVIII в., когда как в экономическом, так и в техническом развитии Восток во многом превосходил Запад. В любом случае ни вновь возникающие инициативы го